«Все наши вчера» Наталии Гинзбург: семейный роман о взрослении на фоне фашизма и войны

Роман «Все наши вчера» итальянской писательницы Наталии Гинзбург впервые вышел в 1952 году. В последние годы на Западе ее книги активно переиздают, а самые заметные авторки современной прозы называют Гинзбург одной из ключевых фигур женской литературы, на которую они ориентируются. Феминистская оптика действительно важна для ее творчества, но для сегодняшнего российского читателя особенно значим исторический, антивоенный слой ее прозы.

Наталия Гинзбург — любимая писательница многих популярных авторок XXI века. Салли Руни называла «Все наши вчера» «совершенным романом», Мэгги Нельсон писала в одном из американских журналов восторженный текст о ее автобиографических эссе, а Рейчел Каск видит в ее прозе «эталон нового женского голоса».

Сегодня Гинзбург читают, исследуют и ставят на сцене по всему миру. Волна интереса началась в середине 2010‑х, после того как «Неаполитанский квартет» Элены Ферранте стал международным культурным событием и вернул в моду итальянскую прозу XX века. На этой волне запустили масштабные переиздания «забытых» авторов — в их числе оказалась и Гинзбург.

Гинзбург родилась в 1916 году в Палермо, ее юность пришлась на время итальянского фашизма. Отец писательницы, известный биолог Джузеппе Леви, был итальянским евреем и убежденным противником режима, за что вместе с сыновьями оказался в тюрьме по политическим обвинениям. Первого мужа Наталии, издателя и антифашиста Леоне Гинзбурга, тоже преследовали власти: с 1940 по 1943 год он вместе с женой и детьми жил в политической ссылке в Абруццо. После оккупации Италии немецкими войсками Леоне арестовали, а затем казнили в римской тюрьме. Наталия осталась вдовой с детьми на руках; один из них, Карло Гинзбург, позже стал одним из самых известных историков в мире.

После войны Гинзбург переехала в Турин и начала работать в издательстве «Эйнауди», одним из основателей которого был ее первый муж. Там она дружила и сотрудничала с крупнейшими итальянскими писателями — Чезаре Павезе, Примо Леви, Итало Кальвино. В те же годы Гинзбург опубликовала собственный перевод «В сторону Свана» Марселя Пруста, написала предисловие к первому итальянскому изданию дневника Анны Франк и выпустила несколько книг, принесших ей широкую известность в Италии, в том числе «Семейный лексикон» (1963).

В 1950 году Наталия вышла замуж во второй раз — за шекспироведа Габриэле Бальдини — и переехала к нему в Рим. Оба появились в эпизодических ролях в фильме Пьера Паоло Пазолини «Евангелие от Матфея» (сохранились фотографии, где они сняты вместе с режиссером‑неореалистом). В 1969 году Бальдини попал в серьезную автомобильную аварию; ему потребовалось переливание крови, которая оказалась зараженной. В 49 лет он умер, и Гинзбург вновь осталась вдовой. У пары было двое детей, оба родились с инвалидностью; сын умер, не дожив до года.

В 1983 году Гинзбург сосредоточилась на политической деятельности: была избрана в итальянский парламент как независимая кандидатка левого толка, выступала с пацифистских позиций и отстаивала право женщин на аборт. Наталия умерла в 1991 году в Риме. До последних дней она продолжала работать в издательстве «Эйнауди», редактируя, в частности, итальянский перевод романа Ги де Мопассана «Жизнь».

В России интерес к Гинзбург усилился уже после того, как ее начали активно переводить на английский язык, но реализовался он на высоком уровне: в новых переводах вышли уже два ее романа. Сначала был опубликован знаменитый «Семейный лексикон», теперь к нему присоединились «Все наши вчера».

Эти два романа близки по тематике и сюжету, поэтому знакомство с авторкой можно начинать с любого. Важнее учитывать разницу в настроении. «Семейный лексикон» на две трети — очень смешная и лишь на треть грустная книга, тогда как в «Все наши вчера» соотношение обратное: чаще приходится переживать вместе с героями, чем смеяться, но редкие моменты радости звучат особенно громко и освобождающе.

Действие романа разворачивается вокруг двух семей, живущих по соседству на севере Италии во времена диктатуры Муссолини. Первая — обедневшая буржуазная семья, в которой растут осиротевшие мальчики и девочки. Вторая — семья владельцев мыльной фабрики, где под одной крышей живут избалованные братья, их сестра и мать. Вокруг них — друзья, любовники, домочадцы и прислуга.

Героев у Гинзбург много, особенно в первых главах, где показана еще сравнительно «мирная» жизнь при фашистском режиме. Но по мере того как в Италию приходит война, повествование темнеет: начинаются аресты, политические ссылки, исчезновения, самоубийства и расстрелы. Роман завершается вместе с войной, после казни Муссолини: страна стоит в руинах и не представляет, что ждет ее дальше, а уцелевшие члены двух семей вновь собираются в родном городке.

Особенно выделяется героиня по имени Анна, младшая сестра в семье обедневших буржуа. Мы видим, как она взрослеет: превращается в подростка, влюбляется, переживает первую большую личную катастрофу — незапланированную беременность. Потом Анна уезжает в деревню на юге Италии и в самом конце войны сталкивается с новой трагедией. К финалу книги она проходит путь от растерянной девочки к женщине, матери, вдове, человеку, который испытал на себе горе войны, чудом выжил и теперь больше всего на свете хочет вернуться к оставшимся близким. В ее образе легко угадываются автобиографические черты самой Наталии Гинзбург.

Семья — ключевая тема творчества Гинзбург. Она не идеализирует семейный круг, но и не обрушивается на него с инфантильным протестом. Ей интересно, как именно «работает» это небольшое сообщество людей: какие роли в нем распределены, как члены семьи поддерживают или ранят друг друга, что остается в памяти спустя десятилетия.

Особое внимание авторка уделяет языку — семейным выражениям, интонациям, шуткам и ругани. Что говорят родные, сообщая плохие или хорошие новости? Какие слова становятся своего рода паролями, которые мы носим с собой всю жизнь — даже тогда, когда родителей уже нет? В этом легко увидеть влияние Пруста, которого Гинзбург переводила во время войны и политической ссылки: французский модернист одним из первых подробно исследовал связь семейного языка с глубинной памятью.

Бытовые сцены требуют лаконичности, и «Все наши вчера» написаны именно так: предельно простым, разговорным языком — таким, каким люди пользуются каждый день, когда болтают, сплетничают или мысленно проговаривают свои самые тяжелые чувства. Гинзбург принципиально отказывается от высокопарной риторики, противопоставляя такой аскетичный стиль пафосному, выспреннему языку фашистской пропаганды.

В русских переводах удалось сохранить эту нюансированную речь: переданы и шутки, и обидные реплики, и признания в любви или ненависти. Благодаря этому романы Гинзбург звучат живо и современно, несмотря на историческую дистанцию.

На Западе тексты Гинзбург вернулись к широкой читательской аудитории примерно десять лет назад — в относительно мирное время, на волне нового интереса к феминистской литературе. Поэтому многие современные писательницы прежде всего увидели в ее прозе «образцовый женский голос», честно говорящий о свободе, материнстве, браке и одиночестве.

В России же новые издания ее книг появляются в период, когда выражение «мирное время» все чаще звучит как «наше вчера». На этом фоне особенно остро воспринимается антивоенный нерв прозы Гинзбург, ее рассказы о жизни в милитаризованном, репрессивном государстве.

Писательница не предлагает утешительных иллюзий и не сглаживает углы: она честно, иногда с почти документальной прямотой показывает опыт выживания в фашистской и милитаризованной реальности. Но ее книги нельзя назвать безнадежными. Напротив, история самой Гинзбург и судьбы ее героев помогают читателю по‑другому взглянуть на собственную жизнь в трагические годы — увидеть ее чуть более трезво и зрело. Уже этого достаточно, чтобы найти время и прочитать «Все наши вчера».