События последних выходных вокруг Ормузского пролива вновь подчеркнули: будущее этого ключевого маршрута поставок нефти и газа остается неопределенным. Попытка возобновить судоходство обернулась сбоем, а возвращение к довоенным объемам экспорта, по оценкам экспертов, займет не менее нескольких месяцев, а вероятнее — лет.
После начала совместных ударов по территории Ирана 28 февраля Тегеран фактически закрыл проход через пролив. Через Ормуз в обычное время проходит около пятой части мировых морских поставок нефти и газа, но с начала конфликта движение практически остановилось.
Власти Ирана объявили об ужесточении контроля за судоходством: военные обстреляли ряд судов и предупредили экипажи о закрытии пролива, хотя за несколько часов до этого сообщалось об открытии прохода. Уже на следующий день американская сторона задержала иранское судно, шедшее в Бандар‑Аббас вопреки установленной блокаде. По спутниковым данным, к полудню понедельника через Ормуз смогли пройти лишь три танкера.
Президент США Дональд Трамп заявил, что переговоры по ситуации продолжаются, однако пригрозил возобновлением военных действий в случае новых препятствий для судоходства.
Мгновенный удар по мировому энергорынку
Последствия блокировки оказались быстрыми и болезненными. Около 13 миллионов баррелей нефти в сутки и примерно 300 миллионов кубометров сжиженного природного газа ежедневно оказались заблокированными в акватории Персидского залива. Производителям пришлось останавливать месторождения, нефтеперерабатывающие заводы и газовые комплексы, что нанесло серьезный удар по экономикам целого ряда стран от Азии до Европы.
Боевые действия параллельно привели к длительному ущербу энергетической инфраструктуре и осложнили дипломатические связи в регионе.
На этом фоне ключевой вопрос для участников рынка — как и в какие сроки может начаться восстановление и когда снабжение приблизится к прежним масштабам.
Сложная логистика: узкие места на море
Темпы нормализации ситуации зависят не только от дипломатии между Вашингтоном и Тегераном. Важную роль играют логистика, доступность страхования для танкеров, стоимость фрахта и готовность судовладельцев работать в условиях повышенного риска.
По оценкам аналитической компании Kpler, в Персидском заливе сейчас застряли около 260 судов с грузом примерно 170 миллионов баррелей нефти и 1,2 миллиона метрических тонн СПГ. Именно эти суда должны первыми покинуть регион, как только появится устойчивая возможность для прохода.
Большая часть этих объемов, как и прежде, направится в азиатские страны, на которые обычно приходится около 80% экспорта нефти из Персидского залива и до 90% поставок сжиженного газа. По мере выхода нагруженных танкеров в Персидский залив начнут заходить более 300 пустых судов, вынужденно простаивающих в Оманском заливе. Они будут следовать к основным терминалам погрузки, таким как саудовский порт Рас‑Таннура и иракский нефтяной хаб Басра.
Первая задача этих танкеров — разгрузить прибрежные хранилища, которые стремительно заполнились на фоне остановки судоходства через Ормуз. По данным Международного энергетического агентства (МЭА), коммерческие запасы нефти в странах Персидского залива достигли около 262 миллионов баррелей — это примерно 20 суток местной добычи. Переполненные склады практически не позволяют наращивать производство до возобновления регулярного экспорта.
Даже после частичного восстановления движения логистика продолжит сдерживать полномасштабный перезапуск поставок. Обычный рейс туда‑обратно с Ближнего Востока на западное побережье Индии занимает около 20 дней. Более долгие маршруты — в Китай, Японию и Южную Корею — растягиваются на два месяца и дольше.
К тому же существует риск дефицита самих танкеров: значительное их количество уже задействовано в перевозке нефти и СПГ из Северной и Южной Америки в Азию, а такие рейсы длятся до 40 дней. Восстановление баланса флота и возвращение операций в портах Персидского залива к довоенному ритму, по оценкам, будет неравномерным и займет не менее восьми–двенадцати недель даже при благоприятном сценарии.
«Замкнутый круг» добычи и транспортировки
По мере того как загрузка танкеров начнет восстанавливаться, таким производителям, как Saudi Aramco, ADNOC и другим компаниям региона, придется перезапускать добычу нефти и газа, а также операции на перерабатывающих мощностях, приостановленных во время боев.
Это потребует сложной координации: необходимо вернуть тысячи квалифицированных специалистов и подрядчиков, эвакуированных в период конфликта. Темпы наращивания добычи будут зависеть и от наличия свободных мощностей хранения на прибрежных терминалах, что создает замкнутую взаимозависимость между судоходством и объемами производства.
Согласно оценкам МЭА, примерно на половине месторождений в Персидском заливе пластовое давление все еще позволяет относительно быстро восстановить добычу до довоенных уровней — ориентировочно в течение двух недель. Еще на трети месторождений потребуются до полутора месяцев при условии безопасной обстановки на море и восстановления нарушенных логистических цепочек.
Оставшиеся около 20% объектов, на которых добывается эквивалент 2,5–3 миллионов баррелей в сутки, сталкиваются с серьезными техническими проблемами. Низкое пластовое давление, поврежденное оборудование и перебои с электроснабжением потребуют длительных ремонтных и восстановительных работ — на месяцы.
Ущерб инфраструктуре и долгий путь к нормализации
Серьезный урон нанесен и ключевым объектам энергетической инфраструктуры. На крупнейшем в Катаре СПГ‑терминале Рас‑Лаффан выведено из строя около 17% мощностей, и ремонт может занять до пяти лет. Некоторые старые и технологически сложные месторождения, в частности в Ираке и Кувейте, возможно, уже не смогут вернуться к прежним объемам производства.
Часть утраченных поставок со временем можно компенсировать за счет бурения новых скважин в регионе, однако этот процесс, по оценкам экспертов, займет не менее года и возможен только при устойчивой безопасности и отсутствии боевых действий.
Когда накопившаяся очередь танкеров будет ликвидирована, а добыча стабилизируется, экспортеры, включая Ирак и Кувейт, смогут постепенно отменять режим форс‑мажора в контрактах, который позволял приостанавливать поставки в условиях войны и иных неконтролируемых обстоятельств.
Даже в оптимистичном сценарии — при успешных мирных переговорах, отсутствии новых вспышек насилия и сравнительно ограниченном infrastructурном ущербе — возвращение к довоенным масштабам операций в регионе в ближайшие годы выглядит маловероятным.
