Экстренная помощь людям в опасности и закрытые собрания, совмещённые с доступностью для сообщества — так выживают ЛГБТК+ организации, которые не прекратили деятельность в России.
После того как в конце 2023 года иностранные и общественные структуры, связанные с ЛГБТ, были юридически приравнены к экстремистским, началась волна репрессий: сотни дел за «ЛГБТ‑пропаганду», блокировки ресурсов, обыски, задержания, аресты и крупные штрафы. Многие организации, оказывавшие медицинскую, юридическую и культурную поддержку, оказались под ударом и были вынуждены менять формат работы.
«Чем сильнее было давление, тем больше мы уделяли движению»
Проект, ставший ключевым русскоязычным ресурсом для квир‑новостей, развился из просветительской и волонтёрской работы: из необходимости дать специализированную информацию и поддержку возник полноценный медиа‑проект и связанная с ним некоммерческая деятельность по тестированию и помощи ВИЧ‑положительным людям.
С течением времени формат и содержание менялись в ответ на законы и давление: сайт лавировал между ограничениями законодательства и потребностью освещать проблемы профилактики ВИЧ и прав сообщества. Регулярные блокировки и запросы от контролирующих органов требовали юридических ответов и постоянной адаптации.
Организация получила статус «иностранного агента» и позже была вынуждена продолжить работу извне страны. Команда подверглась штрафам и административным преследованиям, но считает важным сохранять видимость и доступность помощи: многие люди внутри страны по‑прежнему нуждаются в информации и поддержке.
80% трансгендерных людей хотят уехать
«Центр Т» возник как терапевтическая группа и вырос в организацию, специализирующуюся на поддержке транс‑людей: очные встречи, консультации по медицинским вопросам, помощь с эмиграцией, приют и региональные объединения.
После 2022 года и последующих законодательных ограничений ситуация стала резко ухудшаться: усилились преследования транс‑людей, был принят запрет на транс‑переход, многие сотрудники получили статус иноагента или столкнулись с уголовными и административными рисками. Это вынудило часть команды уехать и перевести большую часть работы в онлайн.
Из‑за давления пришлось закрыть офлайн‑приют и отменить публичные мероприятия; сейчас организация концентрируется на кризисной поддержке, консультациях по медпомощи и помощи с эмиграцией. По оценкам представителей центра, около 80% трансгендерных людей в стране рассматривают эмиграцию как реальную опцию.
МКЦ перешёл в подпольный формат работы
Московский комьюнити‑центр с момента создания задумывался как безопасное публичное пространство — место для встреч, чтения, кофе и тематических событий. Со временем он стал и коворкинг‑кафе, и площадкой для культурных проектов, включая квир‑фестиваль OpenArt.
С ростом давления и юридических угроз центр перешёл к тайным форматам: мероприятия стали проводиться закрыто, фестивали — в защищённом режиме, а основное внимание переключилось на экстренную помощь, эвакуацию и работу приютов. Организация перемещается между локациями, чтобы снизить риски и сохранять чувство общности у посетителей.
Руководство подчёркивает, что ресурсов не хватает: помощь оказывается при высокой степени приоритизации, и важно, чтобы люди в опасности знали, куда обращаться за поддержкой.
Репрессии за саму идентичность
Одна из давних правозащитных организаций, начавшая деятельность как комьюнити‑центр, формировала архивы свидетельств дискриминации: случаи притеснений в правоохранительных органах, на работе, в медицинских и образовательных учреждениях. Эти материалы служили доказательной базой тенденций задолго до нового витка репрессий.
После получения статуса «иностранного агента» команда постепенно ушла из страны и перевела работу в дистанционный формат, выстроив анонимные системы хранения данных и безопасные волонтёрские процессы. Когда организация получила экстремистский статус, эти меры помогли минимизировать риски для благополучателей: сведений о случаях наказания людей за получение помощи по этим каналам сейчас нет.
Но общая картина остаётся тревожной: к 2025 году репрессии и дискриминация достигли уровня, когда наказуемыми признаются не только публичные высказывания, но и проявления личной жизни — фотографии, совместные блоги или даже домашние встречи.
Несмотря на давление, добровольцы и активисты продолжают работать: поддерживать уязвимых, документировать нарушения и искать способы оказывать помощь так, чтобы она не ставила людей под удар.
